Интересно, почему женщины не помещают объявления о пропавших мужьях на пивных бутылках?
Интересно, почему развешивают фотографии преступников, находящихся в розыске, в зданиях почты? Мы что, должны им письма писать? Не лучше ли было бы, если бы они помещали их фотографии прямо на марках?
Интересно, стоит ли соглашаться на пластическую операцию у врача, чья приемная увешана репродукциями Пикассо?
Интересно, если мужчина сказал что-то, стоя в дремучем лесу, а поблизости не было ни одной женщины... он всё равно не прав?
Интересно, зачем врачи стерилизуют иглы для смертельных инъекций?
Комсомолец Виктор Петухов задумчиво жевал бутерброд, глядя в полузамерзшее окно, когда его позвали к телефону. Привычно зацепившись в темном коридоре за висящий на стене велосипед, он взял трубку:
- Алло...
Трубка ответила звонким голосом комсорга Клюквина:
- Витя, здорово. Сегодня в шесть тебя ждут в райкоме комсомола, комиссия,- и с деланным воодушевлением добавил- На повышение пойдешь.
Виктор пробурчал что- то недовольное про субботу, и, не дожидаясь ответа, повесил трубку.
Вернувшись в комнату, допил остывший чай и опять уставился в окно. Подходил к концу декабрь, но праздника не ощущалось. В следующем, семьдесят пятом, ему будет двадцать шесть, а чем он занимается? Чертит в бюро химавтоматики какие- то трубки под двенадцатизначными секретками, а куда они- начальник отдела при этом вопросе делает обычно круглые глаза и бормочет:
- Петухов, да вам то что за дело, главное- на благо советского общества!
Какого нахуй блага общества, ботинки югославские через профком опять Ивану Арсентьичу достались, а ты, Витя, молодой специалист, вот будет у тебя рацпредложений, как у Арсентьича- так и ботинки будут, и в санаторий в Крыму путевка. Заебало короче все, еще сегодня в райком переться, хотя... С той поры, как Таня уехала на БАМ, делать ему в выходные было решительно нечего.
Таня... Вспоминать о ней было больно, поэтому Виктор бросился на диван, рывком спустил треники до колен и подрочил, представляя белую рыхлую задницу, которую он, впрочем, так и не успел увидеть- они всего пару месяцев встречались, ходили в кино, на концерт и даже один раз поцеловались. Но богатая фантазия помогала представить повариху- хохотунью в таких развратных позах, будто на черно- белых фотках с голыми бабами, которые ему тайком показывал один знакомый в институтской общаге.
Таня лежала на белых простынях, раскинув ноги и нежно ласкала свою грудь. Виктор закрыл глаза и удвоил темп. Вдруг, откуда ни возьмись, в его мечте появился здоровенный бородатый геодезист, в свитере под горло и без штанов, бросился на его Таньку, и принялся ее ебать, хохоча. Вот те и БАМ блять... Да и кому нахуй нужен прыщавый очкарик, инженер- конструктор, с окладом в 87 целковых.
Раздраженно вытерев опавший член кухонным полотенцем, Виктор пошел в ванную мыться. Из кухни разносился запах пельменей вперемешку с запахом белья, кипящего на газовой плите. Полоумная старушка из пятой комнаты уговаривала внучка сесть на горшок:
- Пашенька, садись покакай, золотце, вон гулюшки в окошко смотрят, радуются, когда ты какаешь в горшочек. Виктор хмыкнул и зашел в ванную. Блядь, лампочку опять не поменяли.
Наощупь помывшись, тыльной стороной ладони потрогал подбородок- щетины было совсем немного, сойдет. То, что он редко бреется, в армии здорово выручало, хотя усы для солидности хорошо бы... Одевшись, Виктор с отвращением оглядел свое отражение. Подумав немного, он снял кримпленовый пиджак и надел коричневый джемпер.
Поднявшись по широкой лестнице, он привычно открыл дверь со стеклянной табличкой: "Инструктор Пыляев В.В." и приколотой кнопками под ней бумажкой, на которой тушью было выведено: "Комната агитатора".
Пыляев сидел в компании двух человек в одинаковых серых костюмах. Не здороваясь, он указал на свободный стул. Балагура и пьяницу Пыляева Виктор никогда таким серьезным не видел. Один из серых костюмов протянул через стол раскрытую корочку и тут же ее захлопнул. Петухов успел рассмотреть только герб СССР, да больше и не нужно было. Сердце учащенно забилось.
Откашлявшись, Пыляев дрожащим голосом произнес:
- Вот, гхгм, один из наших лучших комсомольцев, товарищ Петухов... Серый костюм его оборвал:
- Спасибо, Владимир, можете быть свободны. Многозначительно замолчав, Владимир удалился. Серый продолжил:
- Виктор, меня зовут Палсаныч, его- он кивнул куда- то за окно- Денис Сергеевич. Мы сотрудники 34 управления КГБ и нам требуется Ваша помощь. Немеющими губами Виктор прошептал:
- Я готов.
- Не спешите, сначала выслушайте. Вы не задумывались, почему наше социалистическое общество так развивается? Мы сильны, как никогда: космос, стройки, армия на страже Родины, помогаем не только братским соцстранам, но и коммунистам во всем мире! Но!- Палсаныч многозначительно поднял палец- Как бы поточнее выразиться...Наше государство существует уже пятьдесят восьмой год, а коммунизм еще не наступил, вы не задумывались, почему?
- Мне все нравится- проблеял Виктор.
Серый костюм проигнорировал его реплику и продолжил:
- Чтобы достигнуть конечную цель, нужно четко ее представлять, рассмотреть в подробностях, понимаешь? А затем вернуться в исходную точку и заново пройти весь путь, не сводя глаз с цели. Вот этим мы и занимаемся, для этого тебя и позвали.
Виктор ничего не понял, но выпрямился на стуле:
- Что я должен сделать?
- Наше управление разработало некий препарат, способный перенести твое сознание в будущее. Приняв его, ты увидишь будущее глазами своего ровесника, но живущего на двадцать- тридцать лет позже и сможешь несколько секунд прожить в его теле. Он ничего не почувствует, а ты за это время должен будешь запомнить все, что тебя окружает и описать нам, когда действие препарата закончится. Только и всего. Палсаныч достал из папки серые бумажки:
- Подпиши здесь и здесь. Сам понимаешь, государственная тайна.
Виктор мелко закивал головой, нашарил на столе ручку и подписал, не глядя. Перед ним поставили пузырек с таблеткой внутри и стакан воды. Петухов выпил и вылупился на чекистов.
- Спокойней, Витя, ты ничего не почувствуешь, сядь поудобней, закрой глаза и расслабься.
Зрение никак не фокусировалось. Постепенно Виктор увидел перед собой небольшой экран, стоящий на низком столе и доску с кнопками, по которой хозяин тела тыкал пальцами, печатая буквы, которые появлялись на экране. Слева от экрана стояла бутылка водки и тарелка с откушенным соленым огурцом. "Ух ты, цветной"- подумал Виктор, вглядываясь в изображение. С левой стороны экрана развратные бабы показывали пизду, дергаясь на маленьких картинках. Тело налило водки в стакан и поднесло ко рту. Внезапно дрожь пронзила пальцы, стакан со стуком был поставлен на стол. Виктор сначала не понял причины волнения, а потом догадался- тело хотело, чтобы его текст, когда он появится на экране, был под номером 333.
- Хэ блять! Тело удовлетворенно хлопнуло по коленке и выпило.
Виктор напряг зрение и прочитал: ОЛОЛО СИСЬКЕ ЖЕПЬ ЕБРИЛО.
Он открыл глаза от того, что его трясли за плечо- над ним склонились серые костюмы, в глазах двоилось и подташнивало.
- Виктор, ну как ты?
Петухов улыбнулся и прошептал: "Жепь ебрило".
Историческая справка:
34 управление КГБ СССР было открыто в 1974 году и, просуществовав 3 года, было закрыто за бесперспективностью разрабатываемой темы. Сотрудники переведены в другие подразделения.
Петухов В.А. 1949 г.р., Инженер- конструктор КБХА, был госпитализирован в декабре 1974 года в психиатрическую больницу с диагнозом "шизофрения", признан неизлечимым. Умер в 2002 году в Орловском психиатрическом интернате от менингита.
Коммунизм так и не наступил.
Бабушку зовут Zhang Ruifang, живет в провинции Хэнань и ей уже 100 лет.
Рог у Чжан Руйфанг начал расти в прошлом году.
Сейчас он длиной уже почти 6 сантиметров.
С самого детства Ивану Никифоровичу настойчиво внушали страх и стойкое отвращение к некоему недоказанному явлению потустороннего мира, в простонародье именуемое бабаем* . Всякий раз, когда двухлетний Иван Никифорович отказывался есть манную кашу, баловался ножиком или срал в колготки, мама легонько шлепала его веником по копчику и повторяла одну и ту же фразу:
-Не будеш слушаться -придет бабайка и заберет к себе в хатку! На все вопросы о том, как выглядит и где живет бабай, мама отмалчивалась и странным пугливым взглядом смотрела куда-то в угол.
Бабушка Маняша -юродивая старушка, которая жила с ними в одной квартире и по факту являлась маминой мамой, была более разговорчивой и рассказала маленькому Ивану про домашнее чудовище. Она поведала мальчику что бабайка живет в шкафу, питается печеньем , мышами, а иногда и непослушными ребятишками. Выглядит он как маленький покореженый уродец с волосатыми ушами и большими глазами БЕЗ ЗРАЧКОВ.
Вскоре разговорчивую старушку обнаружили мертвой при довольно странных обстоятельствах. Прямо посреди кухни ее нашли повесившуюся на прочных довоенных панталонах отечественного производства. Первым ее обнаружил Ванюшка, когда пошел утром на горшок помалехо* покакать. Тело Маняши медленно, со скрипом, раскачивалось под высоким потолком сталинской квартиры,одежда на старухе была порвана, а один тапок сполз с ноги и упал на пол. Маленький Иван с интересом рассмотрел синюю распухшую бабку с вывалившимися из орбит и закатившимися кверху глазами и понял, что означает выражение " без зрачков".
Мама по поводу самоубийства выразилась довольно туманно -она сказала что это бабай наказал бабушку за то что она пожирала в доме все печенье. А папа тИхонько засмеялся в усы, потер ладони и сказал облегченно: "Наконец-то антресоли освободились-будет куда банки поставить". При этом они одновременно с мамой как-то странно и пугливо посмотрели в угол комнаты.
Шло время,с каждым новым месяцем и годом рассказки мамы о бабае становились все более страшными, изощренными и обретали ужасающие подробности. Например, когда Ваня не послушался и не сходил в магазин, чтобы сдать бутылки, мама пригрозила сыну что бабай откусит Ванечке нос и оторвет уши, если он еще раз посмеет ослушаться. Она так и сказала: "Оторвет ухи и повысосет мОзги через соломинку".
При этом она страшно подвывала, клацала зубами, изображая как мерзкий волосатый нетопырец* набрасывается на Ваню и, подобно голодному бультерьеру, отьедает ему добрую половину лица. Во время этих рассказов у Вани явственно бледнел носогубный треугольник*, начинали трястись руки, а по телу разбегались громадные неврологические волдыри. После страшных угроз он был готов тоннами есть манную кашу, каждый день сдавать бутылки, выносить мусор и, вообще, становился шелковым и покладистым. Однако, чем более послушным становился ребенок, тем кошмарнее становились мамины угрозы - она была готова была найти вину ребенка даже в том, что он слишком часто писает или шумно сливает за собой воду в унитазе.
К пяти годам, от маминых рассказок и постоянных ночных кошмаров с участием бабая-людоеда, у ребенка развился энурез, склероз и совершенно не росли волосы на голове. Дети в садике смеялись и показывали на него пальцами.
Каждый день, каждую ночь, когда Ванюшка в ужасе с криком просыпался, он слышал какие-то чихи из шкафа, быстрый топот маленьких ножек и забористое хихиканье. Ребенок быстро вскакивал, включал свет и подбегал к полуоткрытой дверце шкафа, но там уже к этому времени никого не было. Упрямый Иван решил всю свою жизнь положить на то, чтобы отыскать странное существо и убить урода, по ходу*, размазав его по стенке.
Когда Ване случилось семь лет, прямо на его дне рождении совершенно неожиданно сошел с ума папа. В момент, когда праздничный торт весело заблестел зажженными свечами, папа как-то невнятно забормотал, закашлялся и быстро забычковал папироску об свою ладонь. При этом ОН КАК-ТО СТРАННО И ПУГЛИВО посмотрел в угол, где на стене плясали загадочные тени от праздничного торта. Губы его стали бледными, нос заострился и он стал повторять одну и ту же загадочную фразу:
-Бля- буду -это пипец*, бля- буду-это пипец, бля- буду-это пипец...
Так, уставившись в угол, он проговорил приблизительно четверо суток, а когда позвали санитаров то уже было поздно. Так как все эти дни папа не ел и не пил ничего, то тут же, прямо на носилках, он и скончался от обезвоживания.
В ту же ночь по углам и в шкафу творился настоящий победный шабаш- там что-то ожесточенно возилось, кидало коробки и оглушительно гикало. Когда перепуганный насмерть ребенок снова включил свет и подбежал к шкафу, то успел увидеть маленькую волосатую лапку, быстро прячущуюся в груде разбросанных вещей. Однако как только он разворошил одежду, то уже был не очень уверен, был ли это лапка или его маленький шерстяной носочек из грудничкового детства...
Так проходили год за годом, год за годом... год с прискоком... год за два...
... Чем дальше, тем мамины рассказы становились все страшнее, жизнь становилась беднее, а Ване вскоре стукнуло двадцать восемь.
Постаревшая маманя каждый вечер с бутылочкой беленькой в руке раскачивалась на шатком табурете, размахивала руками и очень громко рассказывала очередную историю про бабайку. Бородатый и повзрослевший Ваня ее, хоть и не особенно слушал, но, по прежнему, каждую ночь искал повсюду в квартире чудовище-под кроватью, под раковиной, в шкафу и в кладовке. Везде, в этих местах, в разные дни слышались шорохи, постанывания, вой, после чего летели по сторонам самые разнообразные предметы. Однако, в тот момент, когда Иван почти настигал загадочную волосатую казлину, раздавался спринтерский топот рахитичных ножек и существо загадочным образом ускользало у него из под носа. Со времени первой поллюции и в течении последующих за этим двадцати лет, до нынешнего времени, по ночам Ване снился один и тот же кошмарный сон. На него валился с потолка какой-то шерстяной ком с розовой задницей как у макаки, садился этой самой задницей на лицо и вонючими омозолевшими половинками сдавливал ему нос, перекрывая поступление воздуха. При этом шерстяная часть существа лезла сквозь сжатые губы и набивалась в рот, вызывая отвратительные рвотные позывы. Иван начинал в ужасе кричать и судорожно отрывать прилипший к лицу вонючий комок. Когда он просыпался и включал свет, то на подушке находил толстые черные волосы, наверняка не принадлежащие ни одному из известных науке существ. Но что самое страшное -с каждым новым кошмаром жопа становилась все больше, а сила сдавливания "половинок" нарастала в геометрической прогрессии.
Ваня строил на бабайку ловушки, делал сложные капканы с отравленным печеньем, повсюду в углах рассыпал стекла пропитанные ядом кураре. Однако ничего из этого не выходило, только сам один раз наступил на стекла и, как придурок c отвисшей челюстью, простоял парализованный два дня, держась руками за батарею.
А рассказы вошедшей во вкус мамаши становились с каждым днем все громче красочнее и все больше не нравились соседям. Она рассказывала выдуманные истории о героических похождениях бабая и страшных наказаниях за не оставленное на ночь печенье. При этом молилась обратным перекрестом*, била поклоны об батарею и кричала в отдушину, моля бабайку пощадить ее и ее непутевого сына. Вскоре нервы у соседей не выдержали и как-то посреди ночи в комнату вошли злые невыспавшиеся санитары. Усталая бледная женщина даже не сопротивлялась,на ее разбитом о батарею лице было нарисовано даже некоторое долгожданное облегчение.
Так Иван остался один -он регулярно навещал больную маманю, выслушивал советы как угодить бабаю, а вечером снова ставил капканы на негодяя. Утром же в пустых ловушках он находил маленькие кучки дерьма, выложенные в форме недвусмысленного кукиша.
А вскоре произошло сразу два события в корне изменившие жизнь Ивана. Во- первых, он чуть было не умер во сне, когда приснившаяся ему потусторонняя жопа стала огромных размеров и чуть не раздавила его нахрен. Во- вторых, случайно, во время установки очередного капкана, разгадал, почему покойная бабушка Маняша так упорно не хотела покидать антресоли. Когда Иван забрался наверх, чтобы установить там переделанную электрическую крысоловку, то, под сваленными на антресолях коробками из под печенья Бабаевской кондитерской фабрики, обнаружил огромную жестяную банку. До самого верху банка была набита настоящими царскими червонцами.
Теперь Ваня имел финансовую возможность беспрепятственно сьехать с "нехорошей квартиры", дабы в один прекрасный момент не умереть в каком нибудь очередном кошмаре под тяжестью жопы космическихъ размеров.
Новая квартира была в хорошем богатом районе, а на запах денег к Ивану начали отовсюду стекаться меркантильные женщины. Поскольку червонцев в банке хватило не только на квартиру, но и на открытие своего ресторанчика, то слетевшиеся на деньги женщины стали предлагать Ивану свою руку и сердце. Здесь сразу следует отметить, что к своим тридцати годам Иван выглядел на пятьдесят пять, был абсолютно лыс, имел внушительное пузо, а левая рука почти высохла и была значительно короче правой. Половины зубов у Ивана не было впомине, слюнявый язык еле помещался во рту-оба глаза косили, а покрытый красными шишками нос, борода и огромные уши и вовсе делали его похожим на разыскиваемого им же бабая.
Теперь мы понимаем, что без царских червонцев Иван был бы неинтересен женскому полу, хоть бы какого ума палата у него не была. И потому, поселившаяся в его новой квартире цепкая женщина, выигравшая тендер на женитьбу, поставила своей задачей выудить у Ивана как можно больше деньжишек, а потом и дело с квартирой прибрать к рукам.
Ваня же был словно на седьмом небе, он любил эту алчную женщину, принося ей чуть ли не каждый день дорогие подарки. Для этого приходилось долго и упорно работать в своем ресторанчике, постоянно возвращаясь домой поздно вечером. Приходя домой с очередным бриллиантом, он заставал свою жену в чепце с бигудями и неизменной коробкой Бабаевского печенья в руках.
Зато кошмары ему перестали сниться и о злоключениях с бабайкой он вспоминал только тогда, когда посещал мамашу в больнице. Та постоянно напоминала ему, что даже на новом месте, следует ублажать местного бабая, постоянно принося домой мышек и сдобное печенье. Хоть безумной женщине Иван не особенно то верил, но все же решил не спорить и на всякий случай дружить с теоретическим бабайкой. Печенье он покупал каждый день по две пачки, а мышек, отловленных на мусорниках, втихаря раскладывал по уголочкам. Но мышек никто не забирал -и, когда они потихоньку подгнивали, приходилось выкидывать их прямиком в парадное. А вот оставляемое печенье, как бешеная, пожирала жена, несмотря на заверения Ивана что это может свести ее в могилу.
Так прошло целых шесть лет, Иван забурел, расширил сеть ресторанов до двух и домой стал приходить вовсе за полночь. Жена ему говорила, что к этому привыкла и не винит его за то что он редко бывает дома. К тому же, после работы, у Ивана практически "не стоял"* и жена была очень благодарна этому факту, чмокая в шершавую щеку и поворачиваясь к нему задом. Иван правда воспринимал это несколько по- другому, немного расстраивался и обещал что скоро "все встанет"- только надо "раскрутиться с делами".
Как то, в день святого Валентина, в самый разгар праздничной работы ресторана, Иван на короткое время вышел на улицу, вдохнул свежий воздух и, повинуясь неведомому инстинкту, зашел в аптеку. Там он купил две таблетки виагры и тут же их выпил с минералкой. Вскоре в штанах его что-то неясно завозилось и он понял что ковать железо надо пока не прошло четыре часа . Иван Никифорович изо всех сил заспешил домой чтобы сделать жене самый что ни на есть приятный и неожиданный сюрприз дороже всяких бриллиантов. Сразу следует отметить что сюрприз был действительно неожиданный, так как на часах еще не было пяти часов вечера. Стараясь не спугнуть сладострастное шевеление в штанах, Иван Никифорович, вовсю, погнал домой автомобильчик. По дороге он даже не разу не попал в пробку и, уже через полчаса, был на пороге своей квартиры.
В штанах уже вовсю расцветал волшебный бутон, однако на настойчивые звонки в дверь никто не отвечал.
-Заснула наверное, уморилась, родимая - ласково подумал о жене Иван Никифорыч, в четырнадцатый раз нажимая на звонок.
Наконец, за дверью мягко зашлепали родные тапочки с писком* и розовыми помпонами. Дверь открылась и на пороге появилась слегка растрепанная жена, с размазанной по всему лицу красной помадой.
-Прости, зая, заснула под Дом-2 оправдалась женушка, заманчивая вихляя задом и поигрывая крутыми бедрами. Ведомый виагрой, Иван Никифорыч буквально затолкнул женушку в квартирку и, подобно локомотиву, начал ее толкать на кровать. Однако, уже перед самой постелью, жена притормозила корпусом и мягкими движениями бедер отстранила возбужденного мужа.
В этот момент, откуда-то рядом, послышался легкий, едва уловимый звук, похожий на чих.
При этом жена его как-то странно и пугливо посмотрела куда-то в угол. Чих повторился снова, и, теперь, Иван точно знал что звук исходит из встроенного в стену шкафа. Томимый нехорошими предчувствиями, Иван Никифорович ринулся с места и порывистым движением сдвинул шкафную дверцу в сторону.
Там, скорчившись среди жениных пеньюаров, сидело маленькое волосатое существо в растянутой грязной майке и без трусов. Глаза существа были заплывшими и воспаленными, а громадный нос с горбинкой покраснел -очевидно у несчастного была аллергия на лаванду. Лицо и тело человечка были усеяны твердой жесткой щетиной, не менее трех сантиметров длиною, однако на верхней части головы прослеживалась четкая беспардонная плешь.
- Ты кто? -спросил Иван Никифорович внимательно рассматривая шкафного пришельца.
-Бабай -нелепо пошутило на свою голову существо и сильно закатило кверху глаза, чтобы в очередной раз чихнуть. При этом оно так сильно их закатило что остались видны только одни белки.
"Без зрачков -все совпадает" облегченно подумал Иван, а вслух сказал:
-Ну наконец-то я тебя нашел-теперь ты ответишь мне за все за всю сьеденную манную кашу, за бессонные ночи наказания закрытым в туалете из-за испачканных колготок, за упокоившуюся бабушку Маняшу ответишь.
Растерянное поначалу лицо Ивана вдруг распрямилось, стало жестким и уверенным. Ясный взгляд затуманился а взгляд стал туманным и отрешенным. Быстро схвативши усохшей, но при этом еще очень сильной рукой, за волосья на груди бабайки, он накрутил их на пальцы и сильно притянул человечка к себе. Сильно размахнувшись головой, он взял того дважды "на одессу"*, а потом заехал ногой в нижнюю часть майки.
"Бабайка" пустил кровавые сопли и пополз по полу, хныча и утирая свой громадный разьюшенный nose.
-Получай бабай, получай казлина - с довольнм видом орал Иван Никифорович, норовя пяткой зарядить ползущему по голове.
-Не бабай... не бабай -Рафик Бабаевич я...
Однако, вошедший в раж Иван, его не слышал...
Приблизительно с полчаса пинал Иван Никифорович тело по кухне,поливал кипятком и одевал на голову тому мусорное ведро, а потом внезапно вспомнил что скоро выходит действие виагры. Глаза Ивана блеснули адским нетрадиционным пламенем.
-А это тебе лично за испорченный в семь лет день рождения,- сказал Иван и схватил избитого за полы разорванной майки...
...Чуть позже прохожие могли заметить бредущего по снегу волосатого гуманоида,тщетно прикрывающего задницу остатками порванной зеленой майки. Оба глаза его были подбиты, из них ручьем текли слезы-левая ножка шкутыльгала*.
Маленький трехлетний мальчуган, ведущий мамулю за руку, нетерпеливо подергал ее за юбку:
- Мааа- посмотри, бабайка, маа посмотри- бабайка!
Взор женщины строгих нравов загорелся огнем праведного мщения
-Это не бабайка сынок -это просто дядю побили...
- Зиночка , грамм четыреста сосисок "Детских" свесьте мне пожалуйста
- Может "Докторской" возьмёте , диетическая , свеженькая , продавщица
подбросила розовый батон на руке...
- "Докторской " ? - губы плотоядно причмокнули.. - А что за доктор ?
- Дык , стоматолог .
- Еврей?
- Упаси бог. Доктор Румянцев евреев осматривал, коронок золотых у них надёргал. В гебитскомиссариат донесли и его первым приказом пустили на фарш.
- Ну коль русский , не оскоромишся. Батон Свесьте мне весь батон, Зиночка.
Пальцы стали мусолить невыразительные оккупационные купюры.
- А чтой -то ассортимент жиденький у Вас , Зиночка ? совершив покупку покупательница по хамской традицыи решила покритиковать витрину мясного отдела. Вот эту презрительно не называя сорт и тыча мизинцем в батон "Останкинской" давно уж не беру , пусть её москвичи едят , ногти больно часто попадаються , и тут же заискивающе улыбнувшись и подмигнув Зиночке , постукивая мизинцем по стеклу витрины спросила
лисьим голосом : - А "Охотничьей" сейчас не завозят ? Новый год скоро , хотелось бы встретить по - людски ...
Зиночка , сделав слегка удивлённое (брови округлились и поползли вверх)
выражение лица . поняв что можно щёлкнуть по носу заносчивую любительницу сырокопчёных деликатесов , немного испуганно ответила :
- Бог с Вами, какая сейчас "Охотничья" , время то какое ? и переходя на шопот прошелестела : - " Партизанскую" на рынке у спекулянтов , у них и консервами можна разжится и лендлизовскими и вермахтовскими и даж "Гвардейской" тушонкой , без этикеток канешно , ну Вы понимаете... Поспрашивайте, а об "Охотничьей" можете и забыть на время , всё что мясобойня вырабатывает в опечатанных ящиках вывозят прямо на аэродром, а там бог весть . Вот ещё гематогенчику возьмите , кутая дефицитные батончики в страницу "Нового слова", добавила Зиночка, для Васьки , он такой сладкоежка у вас , да и народ такой худосочный теперь, гематоген никому не повредит
- Ну с наступающими , спасибо и будьте здоровы , покупательница кутая подбородок в успевший оттаять пуховый платок , впустив клубы пара вышла вон.Придя домой с пылающими от мороза щеками , Настя почувствовала волчий аппетит . Нож переполовинил батон , обнажив розовый как здоровые дёсна , аппетитный срез. Розовый кругляш покрыл кусок белого , доступного подавальщице из офицерской столовой, хлеба , своим немного влажным аппетитным боком. Запивая дымящимся чаем бутерброд , Настя , любительница чтения за едой (так и и "Войну и мир" из программы десятого , довоенного класса проглотила) ,глазами забегала по газетной странице . Рубрика происшествий сообщала о штрафах наложенных гебитскомиссариатом на спекулянтов, повышающих цены и нарушителей комендантского часа. Казни доктора Румянцева была выделена отдельная заметка. Одним бутербродом молодой организм не насытить , Настя потянулась за ножом . Нож легко войдя в глянцевый бок батона заскрипел . Оторвавшись от чтения Настя заинтересовано и немного брезгливо отогнула колбасный кругляш . Из полости между колбасными волокнами торчала чёрная фасолина.
- Вот те на , поела, подумала она, ипытывая лёгкую щекотку тошноты . Срезав ломоть по окружности Настя задумчиво и брезгливо минуту разглядывала неприятную находку. Пальчиков нам только в колбаске не хватало ! Воображение нарисовало почерневший мизинец , резонирующий в памяти, и гадкый батон "Останкинской" . Подковырнутая ножом, фасолина упала на газету , Настя вытерла находку уже прочитанной страницей. Капсула ! Чудом избежавшая жернова мясорубки немного деформированная "фасолина" с поперечным пояском матово заблестела. Насте отчего - то стало тревожно. Она ещё раз зачем - то протёрла бок капсулы газетой, отчего находка сама -собою открылась , явив на свет белую , свёрнутую как трамвайный билетик бумагу. Записка! Настя как и миллионы детей была подготовлена к подобным сюрпризам " ножовками в батонах, собачьими ошейниками ненашенского производства и фигурками из хлебного мякиша, сошедшими со страниц зачитываемой до сальных пятен на страницах, "Библиотеки Приключений" - книжками с тотемами на корешках , любимыми советскими детьми.
Подцепив краешек записки ножом, Настя осторожно откатала влево немного отсыревший бумажный рулончик .
" Да здравствует двадцать шестая годовщина Октябрьской революции !
Беспартийный но коммунист сердцем доктор Румянцев. 5.11.1943 застенок гестапо" нацарапанные карандашом слова сообщали так мало и одновременно были такими ёмкими! Слезинка, за ней другая сбежали на нервные, с кардиограммными пиками, буквы . В горле запершило....
- Герой! Настоящий человек , советский человек! Настоящий герой !
Настины мысли зазвучали нарастающей внутри аппассионатой , торжественно и строго.
Но всё таки переперчён! Она отхлебнула большой глоток горячего чая и ещё один, першение в горле прошло , пальцы перебирали пуговицы драпового пальто как клавиши невидимого инструмента ...
И вот уже бежала-летела Настя заснеженной улицей, тяжело дыша мокрым носом . Хорошо что никто не видел её красное, рыхлое от слёз лицо, бежала не останавливаясь и только перед тяжелой дверью остукала снег с обуви , замешкалась , вдохнула ледяного в горячее, в горле опять запершило ( всё таки переперчён был Румянцев . посаженный гестаповцами на острую пищу без воды), но комок прошел . Молча войдя , разжала ладошку над столом привставшего дежурного по гебитскомиссариату .Записка выпала на дермантиновое поле стола и престала быть только Настиной тайной. Она вздохнула - уже облегчённо , выпила стакан воды из графина и после пары пустяковых вопросов убежала домой.
Утром стёкла задрожали , предвкушая новые залпы. Канонада овладела городком , захватив его спящим, в белых подштанниках снега на худых щиколотках кривоколенных переулков предместья . Обняв Ваську за голову и крестясь в угол , Настя дождалась войсковую полуторку. Усадив Ваську , получившего взъерошивающий волосы жест и шоколадку - эрзац , между собой и водителем , уселась сама . Водитель отчего - то радостно улыбающийся и насвистывающий какую - то чушь , забросил в кузов два завёрнутых в простыни тюка с Настиными и Васькиными пожитками , постучал носками ботинок по щекам шин , как будто пинал мяч к штрафной отметке и машина вздрогнув укатила в немецкий тыл , оставив по себе скрипнувший под протектором след , в четверть часа зализанный вьюгой....
К вечеру того же суетного дня на трибуну , услужливо подставившую спину новой власти, под хлопающим красным полотнищем, с ещё неразглажен- ными ветром , как на столовских скатертях , складками ,взгромоздились похлопываемые дружески , военными в портупеях по плечам и спинам, Фрадкин с Ковальским , комсомольцы -подпольщики , заседавшие всё время оккупации в одной из квартир трёхэтажного дома с застывшим, кирпичной кладки циферблатом , разделённым слуховым окошком , сообщающим вечных пять минут восьмого . Фрадкин волнуясь и кашляя клубами морозного воздуха , похожий на грача на фоне заснеженных перил , славил новую годовщину Октября и проклиная прихвостней и пособников , с искренностью от которой глаза его влажно блестели , комкая снег, остужающий пальцы , обожжённые раскалёнными , цвета червонного золота листами толстой , никоим образом не общей тетради стихов посвящённых уехавшей на рассвете с курчавым Васькой в ужасное далёко Насте .
Милые дамы!! Мужчины Погребка от всей души поздравляют вас с праздником и желают всего самого доброго и приятного, чтобы ваши мужчины были всегда рядом, чтобы они любили и ценили вас.
- Бастер, сидеть!
С наполовину сложенного зонта на паркет прихожей стекали струйки дождевой воды, собираясь в лужицу. Матвей раскрыл зонт, чтобы он скорее высох, повесил поводок на крючок. Послушно усевшийся в углу ретривер вдруг встал на все четыре лапы и, сладко зажмурившись, принялся самозабвенно отряхиваться, пронзая пространство тысячами срывающихся с мокрой шерсти капелек. Матвей, стаскивая с промокших ног неприятно чавкающие кроссовки, крикнул в глубину квартиры:
- Эй, бездельники! Кто-нибудь, вымойте собаке лапы. Я промок насквозь, пойду переоденусь.
Когда через десять минут он вышел из спальни, неся в руках мокрый спортивный костюм, Бастер по-прежнему смирно сидел в углу прихожей, свесив язык набок и доверчиво помаргивая. Остро пахло сырой собачьей шерстью.
- Ну, е-мое, я же просил! - взвыл Матвей и ринулся на кухню, откуда тянуло запахом жарящихся котлет.
Жена стояла у плиты, колдуя над кастрюльками, и мычала себе под нос что-то отчаянно фальшивое.
- Ира, неужели так трудно вымыть собаке лапы?! Если ты занята, так детей бы заставила, и так целыми днями у компьютера сидят, за волосы не оттащишь. В конце концов, завести собаку было их идеей.
Жена вздрогнула и повернулась. Вздрогнул и Матвей: за все годы семейной жизни он так и не привык к виду разнообразных косметических масок, которыми так любила себя реставрировать жена. Сегодня лицо Ирины было грязно-зеленого цвета, выделялись только чистые розовые участки вокруг глаз. Глаза смотрели на мужа с неподдельным удивлением, можно даже сказать, с подозрением.
- Ты о чем? Какая собака? Ты... Ты что, собаку в дом приволок?! - Ирина обошла мужа по широкой дуге и выглянула в прихожую. Вернувшись, она подошла вплотную к Матвею, ноздри ее неприятно зашевелились, принюхиваясь.- Все шутишь, шутник? Или опять с Лехой в гараже нажрался?! - Ирина шипела и напоминала сейчас Матвею огромную покачивающуюся кобру. Светлые круги на болотной роже как нельзя лучше дополняли это сходство. Однако ссориться ему сейчас совершенно не хотелось, и он миролюбиво ответил:
- Ладно тебе, Ириш, я понимаю, что ты устала у плиты танцевать, пойду сам Бастеру лапы вымою...
Жена подскочила, как ужаленная, и вытаращилась на мужа, некрасиво раззявив рот. Постояв так несколько секунд, она громко сглотнула и спросила, заикаясь:
- К-к-к-к-какому Б-б-б-б-бастеру?!
Не сводя с Матвея настороженного взгляда, она снова вышла в прихожую и огляделась. Заглянула в ванную. После этого, ссутулившись и втянув голову в плечи, шмыгнула в детскую, откуда тотчас же, перекрывая компьютерную стрелялку, раздался ее срывающийся на визг, испуганный голос. Матвей оторопело стоял, то и дело переводя взгляд с собаки на дверь в детскую комнату.
- Бастер, ты что-нибудь понимаешь?!
Он подошел к нетерпеливо переступающему лапами псу и почесал его за мокрым, в курчавящихся шерстяных сосульках, ухом. Бастер прищурился и благодарно лизнул хозяйскую ладонь.
Дверь детской чуть слышно скрипнула и приоткрылась. В образовавшуюся щель ввинтились две пары любопытных блестящих глаз. Сын и дочь явно предвкушали назревающий скандал. В глубине комнаты взволнованно зеленела лицом жена.
- Папуля, мама говорит, у тебя появился воображаемый друг? - ехидно-вкрадчиво спросила дочь. Сын разразился павлиньим подростковым смехом, неприятно резанувшим слух Матвея. Недоумение и растерянность постепенно уступали место удушливой злости. Резко схватив испуганно взвизгнувшего пса за загривок, он потащил его в сторону детской. Собака скулила, упиралась и царапала когтями паркет.
- Воображаемый?! Воображаемый, ебаныйврот, друг?! А это кто, по-вашему, а?! - резким ударом ноги распахнув дверь, Матвей втолкнул Бастера в комнату. Несчастный пес рухнул на пол, да так и остался лежать, мелко трясясь и не понимая, что происходит и за что на него сердятся.
- Что за ебучие задрочки?!!! - Матвей рванул пса вверх за ошейник, бешено вращая вдруг налившимися кровью глазами и брызгая слюной. Бастер придушенно всхлипнул и ломанулся прочь из комнаты, оставляя на полу мокрые следы.
Матвей ринулся за собакой. Бастер забился в самый дальний угол прихожей и непонимающим взглядом смотрел на хозяина. Матвей осторожно подошел к нему, погладил по голове, похлопал по спине, пощупал нос, вздохнул и тихонько произнес:
- Все будет хорошо, Баста.
Сзади раздался обеспокоенный голос жены:
- Ты что там делаешь?
- Блять, собаку успокаиваю! С вашими шутками ебаными я сам скоро с ума сойду! - Матвей продолжал тихонько поглаживать Бастера.
- Прекрати, Матвей! - жена перешла на крик, и подсохшая косметическая маска на ее искаженном лице пошла трещинами и начала местами отваливаться. - Там нет никого в углу! Нет никакой собаки. Нет!!! Хватит издеваться над нами, ты пугаешь детей! Ты в своем уме вообще?!
У Матвея похолодела спина и тоненько зазвенело в ушах. Он на секунду замер, потом резко развернулся и схватил жену обеими руками за шею. Сдавив, изо всех сил впечатал Ирину затылком в стену. Кровь брызнула на светлые обои, образовав нелепые завораживающие узоры. Жена широко раскрытым ртом безуспешно пыталась глотнуть воздуха. А Матвей все сильнее сжимал ее горло, крича и брызгая слюной ей в лицо:
- Ты что, сука, такое говоришь?! Как это нет собаки?! А это кто? Да ты в сто раз хуже этого животного... Тварь!!!
Схватив с комода ножницы, Матвей с размаху загнал их в глаз задыхающейся жены. Отпустив ее горло, коленом ударил в живот. Ирина, хрипя, свалилась на пол и обеими руками схватилась за рукоятку ножниц.
- Может быть, ты, сука, одним глазом лучше рассмотришь мою собаку?! - согнувшись над женой, кричал Матвей, продолжая остервенело пинать ее ногами в живот и в грудь. Жена извивалась и корчилась от боли, пачкая своей кровью светлый паркет.
На крики в прихожую выскочили дети и с ужасом в глазах уставились на взъяренного, невменяемого отца и полумертвую мать.
- Аааааааааа, выблядки... - злорадно протянул Матвей и тяжелой пепельницей, стоявшей у телефона, раскроил сыну голову. Ребенок сполз на пол и уткнулся в спину матери. Дочь, истерично крича, попыталась убежать в сторону ванной комнаты, но Матвей ловко схватил ее за взвившиеся в воздух косички, подсечкой сбил с ног и потащил к окну на кухне.
- Папочка, пожалуйста, отпусти!!! Папочка, что с тобой? - ревела дочка, пытаясь руками зацепиться за дверную коробку. - Папочка, папочка, ну не надо! Умоляю...
Матвей, тяжело дыша, присел на корточки и, ткнув пальцем в угол прихожей, ласково спросил:
- Бастера видишь? Доченька...
- Папочка... Кого?... - захлебываясь соплями, всхлипывая, еле слышно спросила дочь.
- СОБАКУ!!! БЛЯТЬ!!! СОБАКУ!!! ВИДИШЬ?!!! - страшно заорал Матвей и, продолжая держать ее за косички, другой рукой врезал дочке в нос так, что кровь потоком хлынула на белый джемпер. - Отвечай, дуррра гребаная!!!
- Нееееееееет! Не вижуууууууууу!!! - истерически завыла дочь.
- Ну, и все тогда... - внезапно успокоившись, произнес Матвей и потянул ее за волосы, направляясь к окну. Резко открыв его, поднял худенькое тело и, не медля ни секунды, выбросил дочку на улицу. Взяв с плиты сковородку с приготовленными котлетами, Матвей вернулся в прихожую. Переступил через корчившуюся в агонии жену и мертвого сына, подошел к дрожащему псу и вывалил перед ним все котлеты. Отстраненно промолвил:
- Ешь, Бастер. Ешь. Хер знает, когда тебя теперь покормят...
Рассеянно посмотрел на затихшую жену, подошел к телефону, снял трубку и набрал "03", прошептав побелевшими губами:
- Мне очень плохо... Я только что убил всю свою семью...
Заливистая трель дверного звонка и возбужденный собачий лай вывели его из состояния оцепенения. Тяжело опираясь непослушными руками о паркет, на котором просидел целую вечность, Матвей с трудом поднялся. Загребая ногами и покачиваясь при ходьбе, отправился открывать. Распахнул дверь сразу, не заглядывая в глазок и не спрашивая, кто там. Распахнул и застыл неподвижно, уставившись бессмысленным взглядом поверх голов стоящих на пороге санитаров.
Санитары были расслаблены и улыбались Матвею в меру добродушными улыбками старых знакомцев. Аккуратно отодвинули его и по-хозяйски вошли в прихожую. Бастер радостно взвизгнул, завертелся волчком, тычась мокрым носом в их раскрытые ладони. От безудержного счастья он даже слегка ссыканул на пол.
- Бастер, красавец, хорошая собака! - гулким басом загрохотал один из санитаров, ласково трепля пса по холке. - Давно мы с тобой не виделись, целый год, наверное. Опять твой тебя напугал, бедолага? Очередную "семью" грохнул? Мои уже по тебе соскучились, все спрашивают, когда же ты опять у нас погостишь. Ну, давайте собираться...
Санитар уверенно шагнул в комнату, открыл шкаф, вывернул из него ворох вещей, отобрал два спортивных костюма, пижаму и белье, достал из ящика стола паспорт, сложил все вещи в сумку.
- Витя, в ванной собери все, что надо! Да, и тапочки прихватить не забудь, - крикнул напарнику, пристегивая поводок к собачьему ошейнику. Повернулся к Матвею, все так же неподвижно стоящему посреди коридора.
- Ну что, семьянин, пора... Пойдем, что ли.
Аккуратно взял Матвея за ватную безвольную руку и шагнул в дверь.
- Витя, дверь хорошо запри, на все замки, и соседям ключи оставь. Скажи, что опять надолго. Собаку снова к себе заберу, дети только рады будут.
И странная процессия из двух здоровенных санитаров, бледного худого мужчины с застывшим взглядом и собаки двинулась вниз по лестнице.
mail.ru
